Вопрос ребром Вход - выход "Блудный" премьер все-таки возвращается? Когда читаешь последние откровения беглого казахстанского экс-премьера Акежана Кажегельдина, становится очевидным, что в текстовке не хватает пары фраз. Например, монолога "блудного попугая" из известного мультфильма: "А мне надоело все... Скучно. Хочется запросто, с народом - как ты!..". Тот попугай к тому же делал удивленные глаза и с невинным видом произносил: "Зачем нам Таити? Нас и здесь неплохо кормят". Насчет "кормежки", конечно, неизвестно, но то, что бывшего премьера заела тоска, и ему, по всей видимости, до чертиков надоело олицетворять собой призрак казахстанской демократии, блуждающий по Европе и Америке, легко читается между строк. Похоже, несмотря на все "но", Акежан Магжанович серьезно настроен вернуться на родину. Разгоревшийся в начале года ажиотаж по поводу возможного возвращения Кажегельдина, заочно приговоренного казахстанским судом к 10 годам заключения, скорее всего (и теперь это очевидно), разгорелся не на пустом месте. Акценты были несколько смещены, но в целом, как говорится, нет дыма без огня. Интервью Акежана Кажегельдина корреспонденту радио "Азаттык", появившееся в конце прошлой недели, очень красноречиво говорит об этом. Уже нет той радикальности и непримиримости во взглядах, тем более желания скандировать избитый лозунг "Казахстан без Назарбаева". Напротив, Кажегельдин предстает перед читателями не оголтелым крикуном, а политиком, который понимает ту великую роль, которую играют в политике компромиссы. Он уже не говорит про "режим, устраивающий фарс", "репрессии" и "скандальную семейственность", как это было еще в конце прошлого года, не упоминает про необходимость смены власти и не призывает оставшихся на родине сторонников к активным действиям в этом направлении. "Обновленный" Кажегельдин - политик иного плана: грамотный, взвешенный и, хочется верить, искренний. "Мне как казаху, - говорит он, отвечая на вопрос, касающийся Рахата Алиева, - абсолютно нет никакого интереса сделать что-либо, что может повредить моей стране или имиджу моей страны. Рахат Алиев находится в таком положении, когда он не может по-иному поступить. В отличие от него у меня нет таких непреодолимых обстоятельств". И, надо отметить, на всем протяжении беседы он не сворачивает с избранного пути - ни одного плохого слова ни про казахстанского лидера, ни про избранный им курс. Напротив, Кажегельдин говорит: "Политики должны признаваться в своих ошибках, ведь жизнь не кончается же завтра. Не может быть, чтобы политики Казахстана, тем более казахи, оставались друг другу вечными врагами. Мы не враги друг другу, мы не враги своего народа. Мы, может, и были противниками, мы спорили много, но врагами не стали, - я так верю в это". Такую трансформацию политического сознания, произошедшую с бывшим премьером за последний год, согласитесь, трудно не заметить. Как и нетрудно понять, что идеологическая переориентация имеет под собой невидимую подоплеку. Акежан Магжанович отчасти намекает на некие переговоры с бывшими коллегами, но до конца карты не раскрывает. Он еще раз рассказывает про то, как еще девять лет назад в качестве переговорщика к нему был откомандирован тогда еще находившийся в президентской обойме Рахат Алиев, был даже составлен некий протокол двухдневной беседы, подписанный обоими участниками. "Я думаю, что все-таки Рахат Алиев на тот момент действительно что-то полезное хотел сделать, хотел остановить машину преследования, которая, в принципе, начала свой разбег по его же вине и при непосредственном его участии", - заключает Кажегельдин и этим сообщением фактически закрывает вопрос о его неформальных контактах с Астаной: "…если я всегда буду рассказывать о том, с кем встречался и о чем говорил, со мной встречаться перестанут. Я сейчас не готов каким-либо образом комментировать что-либо. Я хочу сказать только одно: я хочу вернуться в свою страну. Я знаю, что могу много полезного сделать для своей страны, особенно это было бы уместно сейчас, когда страна попала в трудное экономическое положение. Вот в таком контексте время от времени контакты и переговоры происходят. Посмотрим, чем они завершатся. Мне больше нечего к этому добавить". Для ясности тут следует напомнить, что ранее, когда Кажегельдин отвечал на вопрос о переговорах с президентом Назарбаевым, он неизменно избирал иную, более кричащую риторику. Например, заявлял, что вести переговоры с ним и яйца выеденного не стоит: "…если же предложения несерьезные - помириться, объединиться, вернуться - то нет смысла время тратить. Мы же не супруги рассорившиеся, мы политики…". Или: "…мне в прошлом году предлагали подписать его (письмо - Ред.) в обмен на кресло премьер-министра. Естественно, я бросил эту бумажку в лицо тому, кто ее привез… Там были слова о "глубоком заблуждении, о "раскаянии и благодарности Назарбаеву", о "счастье работать под его руководством на любом посту…". Понятно, что у экс-премьера произошла смена ориентиров, но вот что стало спусковым крючком для этого, так и остается за кадром. Тот факт, что он не принял предложение Алиева нестись в пропасть в одной упряжке (а аналитики на полном серьезе поговаривали о неком союзе двух бывших), еще год назад давал повод задуматься о том, что вокруг фигуры Кажегельдина следует ожидать неких телодвижений. Равно как и откровенный прошлогодний месседж в адрес казахстанской оппозиции - "Я не мечтаю быть знаменем ни в чьих руках". Теперь эти телодвижения стали очевидными, правда, в отличие от их автора. С одной стороны, понятно, что настало то время, когда Акежана Магжановича уговаривать долго не пришлось. У него было достаточно поводов перестать строить из себя ревизора истории, подбивая в свой приходно-расходный "кассовый ордер" чужие грешки. Во-первых, играть на чужом поле и постоянно проигрывать казахстанским властям - занятие, которое иначе как сизифовым трудом не назовешь. А для политиков уровня Кажегельдина это удар ниже пояса. Во-вторых, бывшие соратники, составляющие радикальное крыло казахстанской оппозиции, уже не только власть не возбуждают, но и населением воспринимаются, мягко говоря, несерьезно. А следовательно, рассчитывать на какой-либо резонанс его руководства из-за бугра не приходится. В-третьих, можно предположить, что нынешний переговорщик на класс выше Рахата Алиева, и сейчас игра ведется действительно по-взрослому. Ведь не зря Кажегельдин в своем последнем интервью говорит: "Я еще раз хочу сказать, что очень важно, особенно сейчас, чтобы мы все в борьбе друг с другом побольше думали о стране, а не о своих обидах. Дело в том, что мы можем нанести такой ущерб и урон стране, якобы нанося ущерб кому-то персонально, на самом деле мы можем через персону, например, через того же президента нанести огромный ущерб собственной стране". Впрочем, вернется ли Кажегельдин на самом деле в Казахстан - еще бабушка надвое сказала. Конечно, в свете вскрытых, словно гнойный нарыв, преступлений Алиева судимость с экс-премьера может быть снята. Но наверняка проживший почти десять лет за границей казахстанский политик не отдает себе отчета в том, что его возвращение в Казахстан не будет триумфальным. Может быть, он рассчитывает на наличие проблем в казахстанской экономике и на свой опыт в их преодолении, что ясно дает понять в интервью, но навряд ли сегодняшние фавориты просто так подвинутся. Безусловно, возвращение Кажегельдина принесло бы массу плюсов. Во-первых, положительно бы сыграло на имидже действующей власти, а во-вторых, бывший премьер действительно бы мог стать фигурой, способной смягчить влияние мирового экономического кризиса на Казахстан. К Кажегельдину можно относиться по-разному. Например, можно обвинять его в незаконной приватизации, приходе машкевичей, митталов и прочих на казахстанскую землю. Но если быть до конца честными, то как бы мы ни относились к проводимой им на посту премьера политике, она до сих пор приносит свои плоды и на самом деле вытащила Казахстан за уши из пучины 1990-х. А что касается сегодняшнего дня, необходим толчок непосредственно со стороны президента, который, конечно, возможен, но маловероятен. Скорее всего, если Кажегельдин и вернется в Казахстан, то повторит участь Галымжана Жакиянова, который тоже был жупелом оппозиции и так же, несмотря на свои выдающиеся экономические способности, оказался не у дел на властном Олимпе. Хотя, с другой стороны, возможно все. Еще совсем недавно никто не верил, что Рахат Алиев будет признан казахстанским судом виновным в совершенных им злодеяниях, а вон оно как вышло… Юлия КИСТКИНА |
