Взгляд Третий Рим Между возрождением империи и словами о ее возрождении - дистанция огромного размера Иррациональное беспокойство отдельных наблюдателей, выражаемое в разном виде в прессе и Интернете в последние месяцы, крутится вокруг одного не высказанного вслух, но подразумевающегося вопроса: "Россия вновь пытается стать империей?". Этот вопрос стоит первым в череде других тревог, которые можно сложить и выразить известной фразой - "Что же будет с родиной и с нами?". Дескать, кто следующий после Осетии? В поисках ответа на этот вопрос паникеры перелопачивают российскую прессу и пытаются между строк выловить признаки начала перевоплощения Российской Федерации в империю. Естественно, зла, потому что империй добра, во-первых, не существует, а во-вторых, чего же от них шарахаться, как черт от ладана? Ну а поскольку российская пресса в большей степени, нежели наша, подвержена законам рынка, один из которых гласит, что спрос всегда должен находить предложение, паникеры, соответственно, обнаруживают массу подтверждений своим страхам и геополитической паранойе. А дальше в дело включаются прочие факторы вроде комплекса национальной неполноценности и синдрома Кассандры, и паникеры становятся источником распространения такой заразы, как межнациональное недоверие, которое легко может разрастись в разногласия и столкновения. Мы предлагаем вам трезвый взгляд на механизм роста и развития Российского государства, которое только при Петре I было переименовано в империю. В основе этого механизма не было идеологии захвата: только религиозная идея, которая породила концепцию Третьего Рима. Концепция Третьего Рима "Храни и внимай, благочестивый царь, тому, что все христианские царства сошлись в одно твое, что два Рима пали, а третий стоит, четвертому же не бывать" (из Послания старца Филофея к великому князю Василию). Эта фраза из Послания старца Псковского Елиазаровского монастыря Филофея великому князю Московскому Василию III Ивановичу стала классическим выражением сути концепции "Москва - Третий Рим", и именно Филофею приписывают ее авторство. Однако концепция Третьего Рима сложилась существенно ранее - ее автором был митрополит Зосима, возведенный на Московскую кафедру 26 сентября 1490 года великим князем Иваном III, прозванным Иваном Великим. Именно при этом князе произошло объединение большей части русских земель вокруг Москвы, достигнуто окончательное освобождение от власти Орды, принят свод законов государства ("Судебник"). В 1492 году Зосима в предисловии к своему труду "Изложение Пасхалии" впервые сформулировал основы концепции "Москва - Третий Рим". Итак, в чем же ее суть? Падение Константинополя, отошедшего от веры истинной, как воспринимали византийскую политику на Руси, от сабель неверных, не означало, однако, для славян конца веры. Цитаделью православия, согласно идее Зосимы, становится Русь: Второй Рим (Византия) пал, Третьему Риму быть в Москве. Именно Москва должна стать центром истинной православной веры, и именно на основе развития и распространения по миру православия функционировал механизм роста Московского государства, которое Петром I, подражателем всему западному, было названо империей. И с точки зрения этой концепции, которая является не геополитической комбинацией, а чисто религиозной идеей создания земного Царства единой веры по образу и подобию Царства Небесного, те же войны с Османской империей были чем-то вполне естественным. Европейцы, например, подобным образом оправдывают крестовые походы на Ближний Восток. "Бремя белого человека", вынужденного нести отсталым народам ценности просвещенного мира, - концепция, рожденная в Западной Европе. В отличие от нее, концепция "Москва - Третий Рим" не проповедовала отсталость народов, населявших колонизируемые территории; призывы нести культуру на Кавказ и в Среднюю Азию, звучавшие в метрополии, никоим образом не касались именно культуры - речь, в основном, шла об обучении туземных народов продуктивным способам земледелия или ведения хозяйства. Общий язык с местными соседями переселенцы старались находить сами. Обычаи перенимали, зарабатывая уважение местных, не скрывали своих обычаев и веры от инородцев, старались их привлечь в православие. Концепция "Москва - Третий Рим", практически не выражаемая официально, стала подсознательным метрономом для всего русского православного народа, духовным ориентиром и двигателем, заставлявшим людей срываться с насиженных мест и заселять новые территории, легко входить в контакт с туземным населением и преимущественно уживаться с ним. Ужасов британской, голландской, португальской колонизации или колонизации Америки Россия не повторила. Впрочем, постепенное ослабевание государственной власти привело к падению морали в обществе, духовные ценности постепенно были втоптаны в грязь, жажда наживы расслоила православие, что, в конце концов, привело к возникновению революционной ситуации. И слому старой концепции. Однако этот процесс был растянут на десятилетия, зафиксирован классиками русской словесности, что позволяет сейчас критикам всего российского отсылать к нетленному "Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ". Возможно, распад Римской империи сопровождался схожими социальными бедствиями, однако своих пушкиных и лермонтовых в Вечном городе не было, чтобы зафиксировать объемы и масштабы разложения общества эпохи заката Рима. Концепция мировой революции "Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!" - этот лозунг стал выразителем иной концепции, пришедшей на смену прежней, утопленной в крови православных священников, сгоревшей в огне церквей, расплавленной вместе с золотом куполов и колоколов. Идея мировой социалистической революции и победы коммунизма во всем мире стала двигателем новой империи - СССР. И если прежний механизм роста Российской империи работал за счет добровольного подключения каждого православного человека к концепции "распространения истинной веры", то к победе коммунизма советских людей подключали преимущественно страхом - если ты не движешься в одном строю с бойцами революции, значит, будешь им растоптан. Идеология жестокости, принципы диктатуры пролетариата и красного террора спаяли новый механизм роста империи. Однако он прослужил недолго: на постоянную жестокость и расправы перестало хватать сил и средств, а как только империя прекратила расти - она стала разрушаться. Кроме того, Вторая мировая война высосала все соки из и без того обескровленного общества, страх перестал быть эффектным инструментом принуждения, да и окружающий мир неуклонно гуманизировался. Словом, методы, которые помогли спаять советскую империю, один за другим стали невозможны к применению. Начался развал. Эквивалентно мере боли и крови, на которых был замешан этот новый жестокий механизм, вживленный в тело старого государства, продолжалось и его разрушение. Последними были уничтожены наручники, которыми обновленная кровавая метрополия пристегнула к себе вчерашних добрых соседей. И в этом главное отличие Российской империи от советской: первое государство напоминало общежитие, жильцы которого обитали под одной крышей по доброй воле (преимущественно); вторая империя стала тюрьмой под вывеской "Царство свободы". И сегодняшняя Москва во многом ассоциируется с той Москвой, которая была столицей СССР, империи, основанной на жестокости и боли. Однако хватит ли у сегодняшней Москвы сил, чтобы соответствовать столь нелицеприятному имиджу? Действительно ли сейчас происходит возрождение империи? Давайте разберемся. Империя или не империя? То, что сегодня воспринимается как имперские амбиции Москвы, на деле является хаотическими метаниями на идеологическом поле в надежде найти новую концепцию, способную сплотить и повести народ к каким-то высоким свершениям. Еще в 2003 году Владимиру Путину не было важно, появятся ли военные базы США на территории Грузии, о чем он как-то и заявил в прессе. В этом году для Кремля уже нет ничего важней отношений Тбилиси с Вашингтоном - настолько, что понадобилось мягкое подбрюшье на Кавказе, пограничный буфер между Россией и Грузией в виде Осетии и Абхазии. Это не имперская политика, а скорее, что-то из разряда наших многовекторных метаний - усугубленное необходимостью поддерживать марку "северного медведя". Но этот кровавый оскал - это остаток идеологии советской империи, который не отражает имперских амбиций, а выдает лишь желание этим амбициям соответствовать. Ошибка кремлевских геополитических советников в том, что они считают, будто империи - это обязательно завоевания, суровые лица императоров, броские тяжеловесные фразы и, естественно, ощущаемое за каждой фразой или жестом величие. Из истории Российской империи они взяли только период Петра I, наполненный освободительными войнами и войнами за территории. Но были и времена мирных присоединений, по согласию государств или народов, решивших войти в состав Московского государства. Почему не брать за пример для подражания дипломатическую деятельность великих князей Московских и царей российских, которые брали земли не оружием, а чем-то иным? Причина как раз в нежелании создавать империю - просто не по средствам содержать новые народы и новые земли. Америка может позволить себе вести прежнюю колонизаторскую политику британской империи, замаскированную под продвижение демократии или борьбу с терроризмом. Россия себе этого позволить не может - нет мощностей, нет тех ресурсов, что позволяли Союзу скалить зубы, нет возможности проводить с размахом репрессии и вряд ли найдется кто-то, способный их проводить. И без всего этого, плюс с весьма плохим имиджем Москва, по мнению некоторых аналитиков, проводит имперскую политику? На деле, как нам кажется, агрессивные действия Кремля на международной арене по большому счету направлены внутрь страны, на создание определенной идеологии среди своих собственных граждан. Идеология из разряда "мы пытаемся возродить славу государства Российского", которая основана преимущественно на атрибутике (бряцанье оружием, цыканье сквозь зубы) и нацелена на возрождение патриотического духа в гражданах, провоцирование их на свершения в пользу все той же "славы государства российского". Не обходится без перегибов в виде движения скинхедов с лозунгом "Россия для русских!", но даже этот конкретный перегиб отражает направление движения - не в сторону империи, а от нее. Империя, особенно Российская империя, как мы уже говорили, - это общежитие, многонациональная, многоконфессиональная держава, где все уживаются со всеми. "Россия для русских" - это уже не общежитие, а отдельный флигелек, пусть и в центре двора, но обособленный от других строений. Так что считать скинхедов одним из инструментов возрождения Российской империи нельзя, так же как и рассматривать деятельность этих молодчиков в русле общей имперской стратегии. Потому что тогда получается, что это антиимперская стратегия. Или стоит признать тот простой факт, что никакой имперской стратегии у Кремля попросту нет, а все действия, совершаемые им или приписываемые его деятельности (как, например, скинхеды), направлены на усиление патриотического духа внутри страны. Для внутренних, так сказать, свершений. Максут АЛИХАНОВ |
